Дело №1-**/2010
ПРИГОВОР
именем Российской Федерации
г. Заринск ** июля 2010 года
Судья Заринского городского суда Алтайского края Чебанов П.С.
при секретаре Назаренко С.Ю. с участием
государственных обвинителей – старшего помощника прокурора г. Заринска Щегловой Е.З. и помощника прокурора г. Заринска Чернова М.Н.,
подсудимого Лепихина А.А.,
защитника – адвоката Козловой С.Ю., представившей удостоверение №**3 и № 016894,
рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении
Лепихина А.А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.232 УК РФ,
установил:
Лепихин содержал притон для потребления наркотических средств при следующих обстоятельствах.
Не позднее **2010 года являющийся наркозависящим лицом Лепихин замыслил предоставлять свою квартиру другим лицам, чтобы они употребляли в ней наркотики, которые делились бы ими с ним в качестве платы.
Во исполнение этого умысла он не позднее указанной даты оборудовал занимаемую им комнату в своей квартире №** по ул.**, д.** в г.Заринске Алтайского края. Так он обеспечил наличие в ней металлической посуды, необходимой для изготовления в ней наркотического средства – дезоморфина, различной емкости инъекционных шприцов однократного использования, медицинской ваты и спиртосодержащей жидкости для выполнения инъекций.
Не позднее ** час. 13 мин. **2010 года знакомые Лепихина М. и Б. в указанной комнате совместно с Лепихиным по указанному адресу из кодеинсодержащего лекарственного препарата «**» с использованием предоставленных хозяином металлической посуды, электрической плиты, а также *** изготовили наркотическое средство – дезоморфин. Этот наркотик они, а также Лепихин, там же употребили внутривенно с помощью предоставленных Лепихиным шприцов. Возможность изготовить и употребить наркотик им предоставил Лепихин.
Не позднее ** час. 35 мин. **2010 года Лепихин снова по просьбе знакомых М. и К. предоставил им свою комнату по указанному адресу для употребления наркотиков. При этом они также с согласия Лепихина и при его участии из кодеинсодержащего лекарственного препарата «**» с использованием предоставленных хозяином металлической посуды, электрической плиты, а также *** изготовили наркотическое средство – дезоморфин. Этот наркотик они, а также Лепихин, там же употребили внутривенно с помощью предоставленных Лепихиным шприцов.
Подсудимый вину в содеянном признал частично. Выражая отношение к обвинению, он пояснил, что фактические обстоятельства обвинения он признает, но действия сотрудников федеральной службы наркоконтроля незаконные, поскольку он не давал согласие на обследование своего жилого помещения, они его обманули.
По существу обвинения он дал следующие показания.
Он действительно является наркоманом и действительно изготавливал в своей квартире дезоморфин по технологии, изложенной в обвинении, который употреблял внутривенно. Однако притон для потребления наркотических средств он не организовывал. До **2010 года он изготавливал для себя наркотик, но как, уже не помнит. Помнит, что покупал ** и таблетки «**». Но случаев изготовления с кем-то до этого не было. А в эти дни, согласно обвинению, к нему действительно приходили М., Б., К., они вместе готовили у него в зале дезормфин ** и ** 2010 года и употребляли. Он торопился успеть до прихода отца. Все действительно в квартире обнаружили и изъяли так, как изложено в обвинении. Он действительно выдал добровольно все это. Ему звонил М. и предлагал изготовить наркотик. Его Лепихин знал со школьной поры. Однако доверился ему, потому что он является другом Б., который за него попросил. Это по эпизоду**. А ** он разрешил М. готовить, потому что к этому времени уже его знал и доверял ему. К. он лично не знал, видел его пару раз.
С Б. у него нормальные отношения. Не знает, есть ли у Б., М. и К. основания подсудимого оговаривать. Думает, что у М. и К. есть основания для его оговора, но не может сказать какие. Это же касается и Б. Но Б. ему говорил, что протокол допроса он подписал уже с заполненным текстом. Не знает, был ли Б. согласен с текстом протокола.
Он действительно всех их запустил в квартиру и действительно для того, чтобы они имели возможность изготовить дезоморфин и употребить его. Что они все и сделали. Не может объяснить, почему они все шли для этого к нему, а не в другое место. Согласен, что мотив у него при этом был – чтобы и самому употребить.
** 2010 года дезоморфин Лепихин изготавливал с М., а*** 2010 года – с К. Все что требуется для изготовления дезоморфина, приносил М. Он так и говорил, когда звонил и предлагал изготовить, что у него все есть и никуда бегать не надо. Канистра была у Лепихина на балконе. Но за ** с ней бегал М. **, посуда, которые необходимы для процесса изготовления, у него действительно были. ** 2010 года сначала пришел М., а потом Б. До прихода последнего они и не собирались изготавливать наркотик. Они просто сидели и пили чай. А когда пришел Б., то М. предложил изготовить и употребить наркотик, а он дал согласие под воздействием М. Он всем процессом и руководил. *** 2010 года М. и К. пришли вместе. М. сотрудничает со службой наркоконтроля в Заринске.
С законностью осмотра его жилища ** 2010 года он не согласен. Когда вошли сотрудники службы наркоконтроля, то они бесцеремонно прошли в зал. Он у них спросил ордер на обыск. Они ему ответили, что у них все есть. Он поверил им и думал, поскольку они позволили себе вторжение в квартиру, пригласили понятых, стали производить осмотр, то у них действительно есть ордер. Понятых они действительно предлагали ему пригласить, потом сами их нашли. Однако его согласие на производство осмотра жилища они не спрашивали. При этом они ему не разъясняли, что он имеет право отказаться от производства осмотра. Согласие же на производство осмотра они у него взяли потом, в помещении МРО. Там он написал заявление о согласии, потому что пообещали наложить штраф.
Что касается ***2010 года, то сотрудники подсунули подписать заявление отцу, который сначала подписал, а потом жалел об этом. Он лично не просил отца написать вместо него заявление о согласии на обследование помещения. Отец был не вправе давать согласие, потому что их квартира была поделена, а он, подсудимый, проживал в комнате, которую по решению суда закрепляли за ним, а не за отцом. Между ним, отцом и сестрой не существует принципа неприкосновенности жилища каждого. Но отец в его комнате ничего не трогает, разве что уснет в кресле пьяный. Отец живет не в той комнате, которую ему выделяли. Свои комнаты они на замки не запирают, друг друга из комнат не выгоняют. Отец не прав в своих показаниях о том, что все коммунальные расходы по квартире несет он. Платежи осуществляют также и сестра, и подсудимый. Деньги на это у него были, потому что он работал.
Вина подсудимого подтверждается следующими доказательствами.
В период с ** час. 13 мин. до ** час. 47 мин. **2010 года сотрудники Заринского отдела федеральной службы наркоконтроля с согласия Лепихина обследовали его комнату. В результате чего они обнаружили и изъяли инъекционный шприц емкостью 12 мл с темной жидкостью, укупоренный фрагментом бумаги стеклянный флакон с ватными тампонами с наслоениями на них вещества темного цвета, самодельные весы (протокол обследования квартиры нал.д. 18-21). Согласно содержанию этого протокола, обследование произведено при наличии добровольного согласия Лепихина А.А. на это, в присутствии понятых и после разъяснения всем присутствующим прав, что в квартире имеются предметы, которые Лепихин А.А. со своими товарищами использовал для изготовления и употребления наркотиков, после чего добровольно выдал их. Замечаний на протокол не поступило.
По заключению химической экспертизы, жидкость в инъекционном шприце является наркотическим средством – смесью, содержащей наркотическое средство –дезоморфин, массой 0,21 г; на внутренних поверхностях стеклянного флакона, на ватных тампонах, бумаге, которой был укупорен флакон, содержится наркотическое средство – дезоморфин, в следовых количествах; на самодельных весах обнаружен в следовых количествах красный фосфор, являющийся прекурсором л.д. 74-78).
Согласно заключениям химико-токсикологического исследования л.д. 39-44) по результатам медицинского освидетельствования **2010 года, на момент освидетельствования **2010 года Лепихин, М. и Б. находились в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкалоидов опия, который обнаружен в их биологических средах.
Свидетель Л.И. показал, что подсудимый является его сыном. Он не желает давать показания против своего сына, но по обстоятельствам уголовного дела свидетельствует о следующем.
Он с сыном и дочерью постоянно проживают в одной квартире. Ответственным квартиросъемщиком является он, свидетель. С ныне покойной женой при ее жизни они расторгли брак, а решением суда был определен порядок пользования их трехкомнатной квартиры: за ним закрепили самую маленькую комнату, а за женой и сыном – зал и вторую комнату. Это решение суда не отменено. За невозможностью совместного проживания свидетель ушел из дома, в течение нескольких лет жил отдельно. Но после смерти жены возвратился в свою квартиру и стал в ней проживать. Он проживает в той комнате, которую ему определил суд. Сын проживает в зале. В третьей комнате проживает дочь, которая зарегистрирована по другому адресу. Коридор, санузел и кухня находятся в общем пользовании. Без необходимости они стараются не входить в комнаты друг друга. Квартира не приватизирована. Дочь является инвалидом, поэтому ее доход составляет ее пенсия. Сын никогда не работал, находится практически на его и дочери иждивении. Все коммунальные платежи за квартиру вносит он, свидетель, поскольку он работает. Он в этой квартире проживает 4 года, а сын – всю свою жизнь.
По существу уголовного дела он поясняет, что согласие на обследование жилого помещения сына в обоих случаях сотрудники федеральной службы наркоконтроля не испрашивали ни у него, ни у сына. Оба раза им дверь открывал М., который является их «подсадным» человеком и находился к моменту визита сотрудников в квартире. Так свидетель считает, потому что когда в обоих случаях сотрудники звонили в дверь, М. уже стоял рядом с дверью и открывал им быстро, до того, как он смог что-то предпринять. М. бывал у них в квартире 1-2 раза. Когда же сотрудники вошли, они спросили: «Где сын?» Свидетель им показывал на сына в зале, они туда проходили, после чего предлагали ему найти понятых. Он ходил по подъезду и искал понятых. По прошествии времени уже не помнит, когда он сам их приводил, а когда не смог найти, поэтому сотрудники сами их находили и приводили в квартиру. Но он помнит, что в одном случае понятыми были С-ы., во втором – мужчина со второго этажа и нерусский мужчина. Сотрудники в зале фотографировали то, что было у сына на столе, потом это упаковывали, детали он не знает, потому что в зал не входил. Протокол, который они оформляли, понятые подписывали в квартире. Он же подписывал его в помещении межрайонного отдела (МРО) службы наркоконтроля – во втором случае. Протокол в обоих случаях составляли тоже только потом, в помещении МРО. В первом случае сын также протокол подписывал в помещении МРО. Там же он и писал заявление о согласии на обследование жилого помещения, которое фактически уже было проведено. Об этом сын сказал, когда вернулся из МРО. А при самом обследовании сотрудники игнорировали вопросы сына о законности их вторжения в жилище. Он возражал против их действий, а потом просто молчал, пока они проводили обследование. А он, свидетель, просто не стал им перечить, потому что был злой на сына. Дело еще в том, что они при входе в квартиру на его недоумение показали ему удостоверение, поэтому он считал себя не вправе выставить их обратно. По этой же причине вынужденно показал им на сына в зале и сказал, чтобы проходили. При этом он действительно им на их вопрос говорил, что он является хозяином квартиры и не говорил им, что зал является не его комнатой. Однако определенно они согласие на обследование помещения не испрашивали. Проводили они что-то вроде обыска. То есть они не входили в другие комнаты, не открывали шкафы, а осматривали в зале только стол и то, что было на нем. Так было в обоих случаях. Свидетель считает, что не имел права давать сотрудникам согласие на вход в комнату сына, потому что это комната сына и его матери.
Свои показания в качестве свидетеля он давал в «психозе», потому что был зол на сына и по другим семейного характера причинам. В том числе он нервничал из-за того, что после его возвращения с работы, когда он был уставшим, в квартире обнаруживал посторонних, как в этих двух случаях М., Б. и еще одного. Однако следователь на него давления не оказывал. Протокол допроса подписывал практически не читая его по причине того же нервного состояния. На учете у психиатра свидетель не состоит. Поэтому не подтверждает свои показания в качестве свидетеля на предварительном следствии.
После оглашения протокола обследования комнаты л.д.47), свидетель заявил, что может быть и подписал этот протокол со злости, но не видел, что сотрудники изъяли.
После оглашения заявления свидетеля о согласии на обследование квартиры л.д.46), свидетель заявил, что писал это заявление в помещении МРО.
После оглашения протокола обследования квартиры нал.д.47-49 свидетель пояснил, что он в комнату не входил, согласие на обследование не давал. Сын в этот момент находился в комнате. Свидетель не помнит, чтобы он и сын возражали против обследования.
В судебном заседании государственным обвинителем в связи с противоречиями оглашены показания свидетеля на предварительном следствии следующего содержания л.д.154-155).
Сын является наркоманом около 10 лет, не работает и находится на его иждивении. Примерно с **2010 года к сыну систематически приходили какие-то парни, которые занимались изготовлением наркотиков. В этих случаях в квартире постоянно присутствует запах химикатов. Свидетель устал бороться с пагубной привычкой сына и с его занятиями. Сын с друзьями имеют свободу для своих занятий пока он, свидетель, находится на работе.
***2010 года свидетель вернулся с работы в ** час. 15-20 мин. В квартире находились двое ему не знакомых мужчин, по виду которых он определил, что они наркоманы. В квартире присутствовал характерный для изготовления наркотиков запах. Он стал выговаривать сыну по поводу изготовления тем наркотиков. В этот момент в квартиру постучали и с его разрешения вошли сотрудники службы наркоконтроля. На их вопросы и предложения он ответил, что является владельцем квартиры и дал согласие на ее обследование. Его сын находился рядом и возражений не высказал. Сотрудники наркоконтроля удалили из квартиры двух незнакомцев, пригласили понятых, разъяснили им права и объявили об использовании фотокамеры. На предложение сотрудников сын добровольно выдал 4 использованных инъекционных шприца, 2 флакона с ватными тампонами, которые находились на журнальном столике в зале, используемом сыном для употребления наркотиков. Все это было упаковано, опечатано, скреплено подписями понятых, а само обследование оформлено протоколом, который после его оглашения подписали все присутствующие. Замечаний и заявлений ни от кого не поступило.
Оперуполномоченный Заринского МРО РУФСКН РФ З. в качестве свидетеля показал, что в начале **2010 года поступила оперативная информация о предоставлении Лепихиным своего жилья наркоманам для изготовления и потребления дезоморфина. При проверке данная информация нашла свое подтверждение. Для документирования преступной деятельности и причастности к ней Лепихина было принято решение о проведении оперативного мероприятия – обследование помещения. **2010 года стало известно, что в квартире Лепихина по ул.**, д.**, кв.**, собралась группа наркоманов с целью изготовления и употребления наркотических средств. Он и его сотрудник К. сразу провели обследование помещения. В квартире они обнаружили Лепихина, М. и еще кого-то, он уже не помнит, которые, судя по их виду, пребывали в наркотическом опьянении. Лепихин дал согласие на обследование квартиры. Он написал заявление об этом. Они дали ему ручку и бумагу. Текст заявления они не диктовали, а только помогали ему правильно сформулировать. Лепихин на его предложение в присутствии понятых добровольно выдал шприц с дезоморфином массой 0,21 г, стеклянные флаконы с ватками. Все это находилось в зале. Все было упаковано, опечатано, скреплено подписями понятых и всех присутствующих. Обследование было оформлено протоколом, который также был подписан всеми присутствующими. Заявлений и замечаний на проведенное мероприятие не поступило. Лепихин, М. и третий были освидетельствованы в наркологическом диспансере, в результате чего было установлено, что они пребывают в наркотическом опьянении. Лепихин рассказал, что в этот день они изготовили и употребили наркотическое средство – дезоморфин.
***2010 года вновь поступила информация о том, что в квартире Лепихина опять собралась группа наркоманов с целью изготовления и последующего употребления наркотиков. Поэтому вновь для документирования этого занятия и причастности к нему Лепихина было принято решении о проведении обследования помещения – оперативного мероприятия. Он и сотрудник В. выехали по месту жительства Лепихина. В квартире находились кроме Лепихиных снова М. и К.. Последних двоих сразу доставили в отдел, поскольку они, судя по их виду, были в наркотическом опьянении. Лепихины дали согласие на проведение обследования квартиры. При этом отец это согласие зафиксировал в своем заявлении, а сын не смог это сделать по причине того, что руки у него были опухшие, он не мог писать и попросил это сделать отца. Понятым были разъяснены права. Изъяли предметы, с помощью которых они изготавливали и употребляли наркотическое средство. Все это было упаковано, опечатано, оформлено. Само мероприятие также было оформлено протоколом, который при отсутствии возражений и замечаний был подписан всеми присутствующими. Лепихин и остальные двое также были освидетельствованы, в результате чего было зафиксировано их наркотическое опьянение. Лепихин написал заявление о явке с повинной.
Понятые приглашались после того, как Лепихины писали заявления о согласии на обследование. Понятые находились в квартире от начала и до конца мероприятий.
В обоих случаях они прямо предлагали Лепихину выдать предметы, запрещенные в гражданском обороте и с помощью которых они изготавливали наркотические средства.
После обследования квартиры первый раз, сотрудники Лепихину разъяснили, что если он будет продолжать предоставлять квартиру для употребления наркотиков, то может понести уголовную ответственность за это. Он сам все это прекрасно понимал, поскольку прямо спросил в квартире: «Вы что, мне притон «шьете?».
М. он знает по роду службы. По своей работе он знает заочно всех.
Протокол в обоих случаях оформлялся полностью, в нем были заполнены все графы, все его подписывали. Исключено, чтобы протокол дооформлялся в отделе. Понятой Т. говорит неправду, он чего-то боится, что по нему заметно. Свидетель предполагает, чего он боится.
На очной ставке с Лепихиным А.А. З. дал показания, аналогичные показаниям в суде. Он, в том числе, пояснил, что Лепихину разъяснялось право отказаться от проведения обследования, и он имел возможность воспользоваться этим своим правом как сразу, так и в момент появления понятых. Лепихин же в части законности оперативного мероприятия дал показания, тоже аналогичные его показаниям в суде л.д.177-179).
Оперуполномоченный К. засвидетельствовал суду, подтверждая правильность своих показаний в части противоречий л.д.151-152), что участвовал в обследовании квартиры Лепихина по просьбе руководства отдела.
Примерно в начале **2010 года стала поступать информация о том, что Лепихин у себя дома по ул.**, д.**, кв.** предоставлял свое жилье наркоманам для изготовления и употребления наркотического средства дезоморфин. Данную информацию проверили и убедились, что квартиру Лепихина действительно посещают наркозависимые лица. В целях документирования этой деятельности было принято решение о проведении оперативного мероприятия «обследование помещения», поскольку нужно было проверить причастность Лепихина к этому занятию. Было вынесено постановление №** от **2010 года, утвержденное начальником отдела. В тот же день, примерно около ** час., они прибыли к этой квартире. Постояли несколько минут, потому что слышали, что там есть люди, которые намереваются выйти. Когда дверь открылась, и парни пытались выйти, то сотрудники вошли в квартиру и остановили этих парней. Лепихин был в квартире, в которой стоял характерный для изготовления наркотиков запах. Двоих парней они отправили сразу в отдел, а с Лепихиным стали беседовать. При этом он сам добровольно стал выдавать все, что у него находилось на столике в зале. Ему задали вопрос – согласен ли он на обследование квартиры? Он ответил утвердительно. Поэтому свидетель уверенно помнит, что подсудимый дал согласие на выдачу предметов и обследование жилья. Лично свидетель брал у Лепихина заявление о согласии на обследование. Поэтому пригласили понятых, хотя Лепихин говорил, что понятых не надо. В присутствии понятых Лепихин добровольно выдал шприц, флаконы, весы самодельные, плитку. Все это было упаковано и опечатано. По результатам этого мероприятия был составлен протокол. Протокол был зачитан, все подписали его, замечаний ни у кого не было.
Лепихина тоже доставили в отдел. А потом его и двоих из его квартиры свозили в наркодиспансер, где их освидетельствовали и выявили, что они находились в состоянии наркотического опьянения, так как в организме обнаружили опиаты. В шприце обнаружили дезоморфин, который относится к опийной группе наркотиков, очень опасен, потому что ядовитее героина более чем в 10 раз.
В беседе Лепихин говорил, что они действительно изготовили наркотики в квартире для личного употребления. Говорил он об этом сразу при их входе в квартиру и потом, в отделе. А Б., который был в тот день в квартире Лепихина, говорил, что наркотическое средство изготовили из таблеток **, которое потом употребили внутривенно там же.
Лепихин им был знаком с 2003 года. Уже тогда была информация о том, что в его квартире изготавливают наркотическое средство в виде раствора опия из экстракта мака. Потом, примерно в 2006 году, проводили в его квартире обыск, по результатам которого было возбуждено уголовное дело. Однако Лепихин не прекращает до сих пор это занятие. Возможно, в отделе Лепихину и говорили, чтобы он прекращал это дело, потому что оно его до добра не доведет. Но об уголовной ответственности за содержание притона с ним речи не вели, потому что на тот момент сами еще не знали, что за жидкость была в шприце.
Свидетелю известно по роду деятельности, что Б. и М. являются наркоманами.
На очной ставке с Лепихиным А.А. свидетель К. также подтвердил, что первый дал согласие на обследование его жилья добровольно, без принуждения, также добровольно выдал наркотики и приспособления для их изготовления. Все необходимые права и обязанности ему разъяснял З. Лепихин же утверждал, что его ввели в заблуждение, что он обязательно воспользовался бы своим правом отказа от обследования, если бы знал, что такое право у него есть л.д.182-183).
Свидетель М. на предварительном следствии л.д. 140-141) показал, что с января 2010 года он стал употреблять дезоморфин, процесс изготовления которого из таблеток «**» является длительным и сложным. Ему известно, что это наркотическое средство является ядовитым. Лепихина он знает со школьного возраста. Лепихин не работает и постоянно находится в квартире, в которой проживает с отцом и старшей сестрой. Когда отец на работе, то Лепихин дома со знакомыми наркоманами, круг которых обширен, употребляет наркотики. Лично М. дома у Лепихина совместно с ним употреблял дезоморфин не менее 2-3 раз. Этот наркотик Лепихин с товарищами изготавливают из «**», поскольку в квартире для этого есть все необходимое, и там же употребляют. Для этих целей Лепихин предоставляет медицинские шприцы, вату, спиртосодержащую жидкость для обработки мест инъекций.
Около ** час. **2010 года он позвонил Лепихину и сообщил, что придет к нему. Лепихин попросил его зайти в аптеку и купить 2 стандарта таблеток «**», 2 флакона**, флакон ** и 20**. М. все это купил, поскольку знал, что это необходимо для изготовления дезоморфина. В квартире Лепихина находился Б., который периодически заходит к Лепихину для употребления наркотика. Лепихин и Б. с использованием электроплиты, посуды, **, а также хранящихся у Лепихина **, изготовили дезоморфин. М. здесь же смотрел телевизор. После этого они втроем в зале употребили внутривенно этот наркотик. Через некоторое время в квартиру вошли сотрудники службы наркоконтроля, которые его и Б. доставили в отдел, где отобрали объяснения, а потом доставили в наркодиспансер, где освидетельствовали.
***2010 года около ** час. он пришел к Лепихину по его приглашению. По просьбе Лепихина он по пути купил 2 стандарта «**». В квартире находился ранее ему не знакомый К. В зале, пока он смотрел телевизор, Лепихин и К. аналогичным образом изготовили тот же наркотик. После этого они втроем в зале посредством инъекций употребили наркотик. Как в первом случае, они приняли этого средства по 1,5 мл. Вскоре пришел отец Лепихина. А потом пришли сотрудники службы наркоконтроля, которые снова его и К. доставили в отдел, там отобрали объяснения, а потом привезли в наркодиспансер, где освидетельствовали.
Свидетель Б. дал следователю показания л.д.146-147), аналогичные показаниям М. в части знакомства с Лепихиным и употребления у него дезорморфина вообще и **2010 года, в частности. При этом он пояснил, что он употреблял дома у Лепихина дезорморфин не менее 10 раз, а в **2010 года лично помогал ему у него дома изготавливать этот наркотик, делая по поручению Лепихина вспомогательные работы.
Свидетели С. в судебном заседании и Г. на предварительном следствии л.д. 145) показали, что они в качестве понятых **2010 года участвовали при обследовании квартиры, в которой проживает Лепихин А.А. Им сотрудники службы наркоконтроля разъяснили права и пояснили о наличии у них оснований полагать, что в этой квартире изготавливаются и употребляются наркотики. Обследование провели с согласия Лепихина А.А. Перед проведением этого мероприятия Лепихин А.А. на предложение сотрудников службы наркоконтроля согласился добровольно выдать имеющиеся у него запрещенные в свободном обороте наркотики. После этого Лепихин выдал из зала сотрудникам шприц емкостью 12 мл с жидкостью внутри, стеклянный флакон с ватными тампонами внутри, укупоренный бумагой, самодельные весы. Все это было сфотографировано, упаковано, скреплено мастичной печатью. Был составлен протокол, который после его оглашения вслух был всеми подписан.
На уточняющие вопросы свидетель С. суду показал, что они прошли в комнату, в которой находился подсудимый. Там им сказали, что будет производиться осмотр помещения. Свидетель не помнит, чтобы в его присутствии речь шла о получении согласия Лепихина на осмотр. Не помнит также, чтобы подсудимый писал на отдельном листе какое-то заявление. Но подсудимый вел себя спокойно. Что он пояснял в процессе обследования квартиры, С. не помнит, но не возмущался, не требовал прекратить это мероприятие. Свидетель хорошо помнит, что Лепихин выдал наркотические средства добровольно.
Свидетель не помнит, были ли какие-то пробелы в графах протокола, когда его подписывали. Однако он лично не подписывал пустые графы или страницы в протоколе. Помнит, что протокол заполнял сотрудник службы наркоконтроля, бланк протокола при этом он располагал на дипломате в той же комнате.
Он также не помнит, какое конкретно время он находился в квартире Лепихина, но примерно 30-40 мин. Все это время проводилось мероприятие либо шло его оформление. Не помнит С., чтобы они просто сидели и чего-то ждали, бездействуя.
Свидетель проживает этажом ниже Лепихина. Претензий по порядку проживания он к Лепихину не имеет.
Государственным обвинителем свидетелю оглашен протокол обследования помещения от **2010 года л.д.18-21). На вопрос государственного обвинителя С. показал, что в этом протоколе все отражено верно.
Следователем проведена очная ставка между С. и Лепихиным А.А. л.д.180-181). Согласно данному протоколу, Лепихин А.А. подтвердил показания свидетеля о том, что в присутствии понятого он не возражал сотрудникам службы наркоконтроля в проведении обследования помещения, но потому, что не знал о наличии у него такого права.
В период с ** час. 35 мин. до ** час. 10 мин. ***2010 года сотрудники Заринского отдела федеральной службы наркоконтроля с согласия Лепихина снова обследовали его комнату. При этом они обнаружили и изъяли 4 инъекционных шприца емкостью 12 мл, 2 стеклянных флакона с ватными тампонами с наслоениями на них вещества темного цвета (протокол обследования квартиры нал.д.47-50). В этом протоколе зафиксировано, что обследование произведено с участием понятых, а также Лепихиных. При этом всем были разъяснены права, предварительно получено согласие Лепихиных на обследование. Также в протоколе зафиксировано, что Лепихин не пожелал выдать добровольно предметы, используемые для изготовления наркотических средств, а также, что замечаний на протокол не поступило.
По заключению химической экспертизы, на смывах с внутренних поверхностей двух инъекционных шприцов, двух стеклянных флаконов, на ватных тампонах обнаружено наркотическое средство – дезоморфин, в следовых количествах л.д.82-85).
Согласно заключению аналогичной экспертизы, описанным Лепихиным способом и из указанных им веществ возможно изготовление наркотического средства – дезоморфина л.д.93-94).
Согласно заключениям химико-токсикологического исследования л.д.39-44) по результатам медицинского освидетельствования ***2010 года, на момент освидетельствования ***2010 года Лепихин, М. и К. находились в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкалоидов опия, который обнаружен в их биологических средах л.д.65-70).
Свидетель В., оперуполномоченный службы наркоконтроля, суду показал, что подсудимого ранее не знал.
В ***2010 года он участвовал в проведении оперативного мероприятия «обследование помещения» в квартире Лепихина. Участвовал также его коллега З., понятые, присутствовал отец подсудимого. Сотрудники предложили Лепихину выдать наркотические средства и приспособления для их изготовления. Лепихин согласился и добровольно выдал. Он также согласился на обследование квартиры. Заявление об этом по его просьбе написал его отец. Изначально сам подсудимый пытался написать. Но у него получилось неразборчиво, поэтому он и попросил написать своего отца. Изъяли шприц, несколько стеклянных флаконов, весы. Все это было упаковано, опечатано и изъято. По результатам обследования в зале, где находился сам Лепихин и все впоследствии изъятое, был составлен протокол, который был прочитан вслух, все присутствующие его подписали, замечаний не выразили. Все графы протокола были заполнены. Исключено, чтобы участники подписывали незаполненный протокол. Фототаблицу к протоколу обследования изготавливали позже. Возможно, именно об этом говорили понятым на месте.
Для проведения этого мероприятия основанием послужила оперативная информация о том, что в этой квартире изготавливают и употребляют наркотические средства. Эту информацию они проверили, она подтвердилась. По прибытии в квартиру Лепихину они прямо объяснили, что прибыли документировать наркопритон. В квартире было еще 2 наркомана. Всех их потом освидетельствовали, в результате чего выяснили, что они находились в состоянии наркотического опьянения.
В. допускает, что понятых пригласил он, хотя уверенно не помнит, потому что в тот период много проводили аналогичных мероприятий.
Подпись в протоколе подсудимый был в состоянии поставить, а текст заявления написать для него было проблематично, потому что его руки были распухшими. Но возражений со стороны Лепихиных не было. Напротив, отец подсудимого говорил, что даже рад, поскольку намучился с сыном и даже проводил их в зал, где и сидел его сын. О том, что порядок пользования квартирой определен решением суда, речи не было.
При беседе с подсудимым ему разъясняли, что ему грозит наказание за содержание наркопритона, если будет продолжать свои действия.
Свидетель К. показал на предварительном следствии л.д.142-143), что дезоморфин, изготовленный из таблеток «**», он употреблять начал с конца 2009 года. Он знал, что у Лепихина дома можно изготовить и употребить это наркотическое средство, поскольку у того имеется все необходимое для его изготовления. Лично он употреблял дезоморфин дома у Лепихина не менее 3 раз.
*** 2010 года, около ** час. утра, ему позвонил Лепихин и сказал, что если он найдет деньги на приобретение «**» и других ингредиентов, то может прийти к нему домой для изготовления и совместного употребления дезоморфина. Около ** час. К. добыл 150 руб., о чем по телефону сообщил Лепихину. Тот пригласил его к себе домой. Дома Лепихин ему сказал, что скоро придет еще один знакомый, который принесет недостающую сумму. Вскоре пришел ранее ему не знакомый М., который купил в аптеке эти таблетки, а также ** и еще что-то. После этого он стал помогать Лепихину изготавливать дезоморфин. Для этого используется, кроме таблеток, **, а также несколько **. При изготовлении применяется **. Дезоморфин они изготовили в течение 45-50 минут, после чего все втроем употребили внутривенно. Приняли они примерно по 1 мл. Около ** час. 30 мин. он и М. собрались уходить. Пришел отец Лепихина, а потом в квартиру вошли сотрудники службы наркоконтроля. Его и М. они доставили в отдел, где опросили с отобранием объяснений, а потом доставили в наркологический диспансер, где освидетельствовали.
Свидетель Т. суду показал, что с подсудимым никаких отношений не имеет, они просто знакомы как жильцы одного подъезда: он живет на 2 этаже, а Лепихин – на 5.
*** 2010 года его сотрудники пригласили в квартиру Лепихиных для участия в качестве понятого. Он понял, что там будет производиться следственное действие. Но что именно там будет производиться, сотрудники ему не объяснили, ограничившись посвящением, что речь идет об уголовном деле. Когда он вошел в квартиру, то там уже был второй понятой, тоже жилец этого подъезда. Там же находились Лепихины и сотрудники. В присутствии понятых со стола в зале были изъяты какие-то бутылочки и 4 шприца. Все это было упаковано и опечатано, в том числе и бирками, на которых он поставил свою подпись. Как он помнит, во флаконах ничего не было, а в шприцах что-то было. Сотрудники производили фотосъемку. Все это имело место только в одной комнате.
В его присутствии речи между сотрудниками и Лепихиными о согласии последних на осмотр квартиры не было. Но был какой-то разговор о том, что подсудимый должен выдать добровольно. При этом не говорили о том, какая у него будет уголовная ответственность. Когда сотрудник пригласил его в качестве понятого и вел в квартиру, то по пути сказал, что сын дал согласие на осмотр. Когда же производили обследование, то подсудимый ничего не говорил.
Протокол обследования Т. подписал в квартире. Но при этом он точно помнит, что бланк протокола не содержал рукописных текстов. Там, где он ставил свои подписи, были пустые места. Не было и фотографий. Сотрудник при этом говорил, что все это заполнится потом. Он подписал, потому что думал, что так надо. Ранее ему не приходилось участвовать в таком качестве в подобных действиях.
После оглашения свидетелю протокола обследования помещения л.д.47-49), свидетель заявил, что эти действия производили в его присутствии. Однако при этом не имел места отказ подсудимого выдать добровольно запрещенное в гражданском обороте, после чего был произведен осмотр. Также в его присутствии не испрашивали согласие Лепихиных на осмотр комнаты. Также ему не предлагали сделать замечания по протоколу осмотра. Протокол вслух не читали.
В связи с существенными противоречиями государственным обвинителем был оглашен протокол допроса Т. на предварительном следствии следующего содержания л.д.153).
Он и другой мужчина в качестве понятых участвовали при обследовании квартиры Лепихина ***2010 года. Сотрудники службы наркоконтроля им объяснили, что располагают информацией об изготовлении и употреблении в данной квартире наркотиков. Они же разъяснили права понятым, а также Л.И., который разрешил проведение обследования, и Лепихину А.А., который дал согласие. После предложения сотрудников Лепихин А.А. заявил, что добровольно выдаст имеющиеся у него в квартире шприцы, флаконы, которые находились на журнальном столике в зале, и выдал 4 шприца и 2 флакона с ватными тампонами внутри, которые Лепихин А.А. ранее использовал для употребления накротических средств. Все это было сфотографировано, упаковано и опечатано мастичной печатью. Был также оформлен протокол, который после его оглашения подписали все присутствовавшие. Замечаний и заявлений ни от кого не поступило.
На это свидетель показал, что следователь его допрашивал в кабинете. Он задавал вопросы, на которые свидетель отвечал, показания следователь набирал на компьютере. Свидетель читал протокол допроса. Замечаний у него на тот момент не было, потому что ничего не соответствующего действительности он тогда не усмотрел. При осмотре протокола в судебном заседании Т. показал, что 4 подписи нал.д. 153 не похожи на его, поэтому он сомневается, а на оборотел.д.153 3 подписи его.
Свидетелю оглашено заявление Л.И. о согласии на обследование квартиры л.д.46). Свидетель пояснил, что в его присутствии Л.И. не писал это заявление. Но по ходу обследования Лепихины не возражали против этого.
Свидетель утверждает, что он не слышал разговора о согласии на обследование квартиры и о добровольной выдаче запрещенного. Он сказал следователю, что не являлся очевидцем этих разговоров. Но тот сказал, что так делается – у них набор текста готов, а он только вносит некоторые сведения. Поэтому Т. подписал протокол, помня, что за ним последнее слово, которое он выразит в суде.
В судебном заседании **2010 года Т. пояснил, что дома он вспомнил и теперь уверенно поясняет, что во всех протоколах везде все подписи принадлежат ему. Просто он их ставил умышленно несколько отличающимися от его обычных подписей, чтобы таким образом зафиксировать неоформление протокола в полном формате.
Свидетель Х. на предварительном следствии показал л.д.148), около ** час. 35 мин. *** 2010 года к нему обратились сотрудники службы наркоконтроля и пригласили принять в качестве понятого участие в обследовании квартиры №** по ул.**, д.**. В данной квартире проживает Лепихин А.А., с которым он лично знаком не был, но визуально знал его как жителя их подъезда. Когда он и второй понятой вошли в квартиру, то там были отец и сын Лепихины. Понятым и Лепихиным сотрудники объявили, что по их информации в данной квартире периодически изготавливают и употребляют наркотики, поэтому необходимо провести обследование этой квартиры. Л.И. написал заявление о согласии на обследование квартиры. Потом сотрудники разъяснили понятым и Лепихиным права и обязанности, предупредили об использовании цифровой фотокамеры. Затем сотрудники предложили Лепихиным добровольно выдать предметы и вещества, запрещенные в гражданском обороте, в том числе наркотики и приспособления для их изготовления, если таковые имеются. Лепихин А.А. пояснил, что он желает добровольно выдать имеющиеся у него инъекционные шприцы и стеклянные флаконы, находившиеся на журнальном столике в зале. На этом столике были 4 использованных шприца различной емкости, 2 стеклянных флакона с ватными тампонами внутри. Все это было сфотографировано, упаковано, опечатано. Был составлен протокол, который после его оглашения подписали все присутствующие. Замечаний ни от кого не поступало.
Письмом начальника Заринского МРО РУ ФСКН РФ от ***2010 года дознавателю переданы материалы оперативно-розыскных мероприятий «Обследование помещения» от ** и *** 2010 года: постановление о рассекречивании, постановление о предоставлении результатов ОРД, рапорта об обнаружении признаков состава преступления, постановление о проведении ОРМ «обследование помещения», выписки из журналов сообщений граждан, протоколы обследования помещений, заявления, объяснения, справки об исследовании и о результатах химико-токсикологических исследований, протоколы медицинских освидетельствований, а также шприцы, флаконы л.д.2, 7-71).
Согласно этим материалам, у оперативных сотрудников действительно появилась информация об изготовлении и употреблении наркотиков в квартире ** по ул.**, д.**, в которой проживает Лепихин. В связи с этим постановлениями начальника МРО было решено провести оперативные мероприятия «Обследование помещения». На момент проведения мероприятий в квартире Лепихина ** 2010 года находились М. и Б., а *** 2010 года М. и К. Свое согласие на проведение обследования в первом случае дал Лепихин А.А., а во втором – Л.И. В обоих случаях Лепихин А.А. действительно добровольно выдал, а сотрудники службы изъяли шприц с жидким содержимым, флакон с тампонами, самодельные весы – **, 4 шприца и 2 флакона – ***. Все это было упаковано, опечатано в присутствии понятых, оформлено протоколами. ** 2010 года были освидетельствованы с отобранием биологических проб М., Лепихин и Б., а *** 2010 года – М., Лепихин и К. Согласно протоколам медицинского освидетельствования и справкам о результатах химико-токсикологических исследований, все они в обоих случаях пребывали в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкалоидов, а в их биологических средах обнаружены алкалоиды опия.
Все эти материалы оперативных мероприятий, как по оформлению, так и по передаче органу предварительного расследования, соответствуют положениям ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», явились основанием для возбуждения уголовного дела в соответствии с нормами УПК РФ.
Наркотические средства, **, шприцы, флаконы, самодельные весы, тампоны осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела л.д. 96-98).
В судебном заседании начальник ** Л. показал, что в процессе производства предварительного следствия по настоящему уголовному делу он производил допросы.
Т. при допросе не давал показания о том, что подписывал пустые графы протокола обследования. При допросе он на Т. давления не оказывал. Тот дал показания и изложил обстоятельства обследования такими же, как и второй понятой. Он дал подробные показания и не выражал своего намерения относительно того, что в суде намерен дать другие показания.
Показания отца подсудимого он внес в протокол такими, какими тот их и давал. Помимо протокола отец интересовался – «посадят» ли сына? Он объяснял, что уже устал с ним бороться, что сын доставляет беспокойство даже соседям. Он не скрывал своего желания, чтобы сына лишили свободы на большой срок. Протокол допроса он прочитал внимательно, подписал его. Однако при следующей встрече он уже жалел сына.
Подсудимый же Л. заявлял, что в суде будет занимать позицию о незаконности обследования помещения и утверждать, что сотрудники согласие на обследование получили уже после самого обследования.
Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства, суд находит вину подсудимого доказанной, а его позицию о незаконности производства оперативного мероприятия – опровергнутой.
Так, суд критически относится к утверждению подсудимого о том, что ему не разъяснили право на возражение против обследования помещения, что сотрудники федеральной службы наркоконтроля его обманули, заявив о наличии у них разрешения на это действие.
О несостоятельности этого утверждения свидетельствуют не только сотрудники федеральной службы наркоконтроля, но и понятые – Т., в частности: ему по пути к квартире Лепихина сотрудник сказал, что Лепихин дал согласие на проведение обследования.
Все свидетели – сотрудники и понятые, а также и Лепихин, утверждают, что в процессе производства обследования каких-либо возражений со стороны Лепихина А.А. не было. И это подсудимый в суде не оспорил.
Суд не соглашается с ним и на основании совокупности исследованных доказательств, в том числе о личности подсудимого, и приходит к выводу о том, что если бы он не дал согласие, то выразил бы протест в присутствии понятых. Он уже имел опыт привлечения к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков. Тогда он был осужден за то, что у него обнаружили наркотики также в результате обыска дома. Поэтому Лепихин отдавал себе отчет в перспективе проводимого мероприятия, имея в виду, что у него на столе находятся наркотические средства, что за это он снова будет привлечен к уголовной ответственности. И при таких обстоятельствах он обязательно в присутствии понятых потребовал бы от сотрудников предъявить ордер на обыск, как он утверждает в суде о своем понимании законности действий сотрудников, а при его отсутствии – возражать. Ему ничто не мешало об этом заявить, как он заявляет в суде. Но он занял позицию, более удачную, по его пониманию, для самозащиты: он стал утверждать, что заявление написал уже после обследования, чтобы тем самым объяснить и существование заявления и подчеркнуть незаконность действий сотрудников. Однако суд по тем же мотивам не может согласиться с этим: уже после фиксации обнаружения у него наркотиков он продолжает демонстрировать наивность и собственноручно пишет такое заявление.
Кроме того, суд не видит причин, по которым сотрудники службы наркоконтроля, если имели возможность ввести Лепихина в заблуждение, не стали бы получать такое согласие предварительно, а сделали это уже при наличии изъятых наркотиков, что чревато отказом подсудимого от написания такого заявления.
По этим же соображениям суд отвергает позицию подсудимого об отсутствии согласия на обследование и *** 2010 года. На этот раз он, уже после обследования и обманного получения от него согласия **, как он считает, он снова не возражает при понятых против действий сотрудников при отсутствии письменного согласия, что легко было предать огласке только по одному его требованию в присутствии понятых. А показания свидетеля Л.И. о написании им заявления после проведения мероприятия суд не принимает, поскольку он является отцом подсудимого и защищает его от уголовной ответственности. Кроме того, его показания в суде довольно противоречивые и непоследовательные. На предварительном следствии он дал показания, которые для суда убедительные, потому что они согласуются с показаниями других свидетелей.
Наряду с этим свидетельские показания начальника ** Л. объясняют позиции в суде как подсудимого, так и его отца. Подсудимый не оспорил показания Л. в судебном заседании и не задал, исходя из своей позиции, ему вопросов.
Суд не разделяет позицию стороны защиты о том, что свидетель Л.И. не вправе был давать согласие на обследование зала, то есть комнаты, которая по решению суда, вступившему в законную силу, выделена была подсудимому и его покойной матери, но не отцу, а поэтому действия сотрудников службы наркоконтроля, якобы, незаконные, результаты оперативного мероприятия не могут быть положены в основу обвинения.
Действительно, такое решение существует. Однако, как установлено в судебном заседании, квартира не приватизирована и не находится в собственности жильцов по иным основаниям. Таким образом, зал, который по решению суда выделен подсудимому и его покойной матери, не находится в его собственности, что подтверждается справкой федеральной службы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Это же следует и из показаний Лепихиных. Также копией ордера подтверждается то обстоятельство, что свидетель Л.И. является ответственным квартиросъемщиком, единолично несет расходы по оплате коммунальных платежей. Поэтому он имел право давать свое согласие на обследование любой комнаты квартиры. Что касается решения суда, то оно определило лишь порядок пользования квартиры между членами семьи нанимателя, то есть внутри этой семьи, но не лишило права Л.И. принимать решение по вопросам законности нахождения в квартире в целом сотрудников правоохранительных органов и законности их действий. К тому же, как пояснили Лепихины, между ними после смерти матери подсудимого, не существует даже внутреннего запрета о пользовании комнатами друг друга, тем более, что отец подсудимого пользуется комнатой, которая была выделена не ему, поскольку той комнатой пользуется сестра подсудимого.
Показания понятого Т. в судебном заседании в части недооформления протокола и учинении своих подписей в нем и в протоколе допроса также непоследовательные и опровергнуты показаниями как второго понятого, так и оперативных сотрудников, а также исследованием протоколов обследования и допроса. Его непоследовательные показания в судебном заседании суд объясняет фактом соседства с подсудимым. Поэтому суд принимает показания этого понятого, данные им в ходе предварительного следствия.
Кроме того, суд также не усматривает мотивов, по которым сотрудники стали бы фальсифицировать протокол, если они обнаружили и изъяли у Лепихина наркотики и приспособления для их производства. Все это было зафиксировано, все это в суде Т. подтвердил. Также суд не обнаруживает в содержании протокола сведений, которые был бы смысл вносить потом, а не сразу, поскольку это не перекликается с защитной позицией подсудимого. Показания Т. и Л.И. на предварительном следствии согласуются между собой и с показаниями всех свидетелей.
Понятые и не могли подтвердить получение согласия Лепихиных на проведение обследования, потому что эти согласия были получены до их приглашения, а их приглашение является следствием получения согласий.
Что касается предоставления квартиры для изготовления и потребления наркотиков наркозависимыми людьми, то подсудимый не обозначил суду мотивов, по которым его могли бы оговорить свидетели М., К. и Б., который является его другом. А они, в том числе и друг подсудимого Б., показали о пользовании квартирой Лепихина и ранее для этих же целей. В этой связи, а также в связи с наличием анонимного звонка, суд соглашается с тем, что основания для проведения оперативного мероприятия у сотрудников правоохранительных органов были. Умысел у Лепихина на предоставление оборудованной квартиры для изготовления и потребления наркотических средств возник вне зависимости от действий сотрудников службы наркоконтроля.
Также суд не усматривает провокации со стороны этой службы Лепихина на совершение преступления. Безотносительно к тому, является ли М. сотрудником правоохранительных органов, в суде с достоверностью установлено, что Лепихин совершил уголовно наказуемое деяние вне зависимости от действий М., который, к тому же, не принимал участия в проведении оперативного мероприятия. Стороной защиты не представлено доводов о том, в чем именно выразились провокационные действия М. Возможное предложение М. суд таковым не расценивает. Доказательствами же установлено, что решение об изготовлении и потреблении наркотиков в квартире с использованием всего необходимого, что имеется у Лепихина, принимал Лепихин.
Не соглашается суд с позицией подсудимого о том, что все принес и все делал М. Доказательствами установлено, что Лепихин специально для этих целей приспособил и хранил как плитку, так и весы, и посуду, а также канистру с**. Тот факт, что М. принес какие-то компоненты для изготовления, не указывает на отсутствие состава преступления в действиях Лепихина. Изготовление и употребление Лепихиным наркотиков в своей квартире также не означает, что он не предоставлял квартиру и приспособления для потребления другими лицами, если даже употреблял с ними сам.
По делу установлено и доказано, что Лепихин дважды предоставил квартиру со всем необходимым для того, чтобы изготовить и употребить наркотики. Они изготовили и употребили, что зафиксировано и медицинскими заключениями. Отсутствие замечаний в протоколах обследования и допросов всех свидетелей согласуется и подтверждает обвинение о том, что действия сотрудников были законные.
Поэтому суд подтверждает квалификацию действий Лепихина по ч.1 ст.232 УК РФ – содержание притона для потребления наркотических средств.
При решении вопроса о назначении вида и размера наказания суд исходит из следующего.
Лепихин совершил умышленное преступление средней тяжести. Характеризуется он отрицательно: является наркозависимым лицом, употребляет наркотики, нарушал общественный порядок, уклонялся от исполнения возложенных судом обязанностей по контролю за его исправлением, мотивации к общественно-полезному труду с целью самообеспечения не проявляет, находясь на иждивении отца. Он не имеет семьи, на условия жизни членов которой могло бы повлиять назначаемое судом наказание.
Суд признает смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами проявившиеся в объяснениях явки с повинной, состояние здоровья подсудимого, частичное признание вины.
Отягчающие обстоятельства по уголовному делу отсутствуют.
Учитывая изложенное, в том числе и смягчающие обстоятельства, суд назначает подсудимому наказание в виде условного лишения свободы, срок которого определяет с учетом положений ч.1 ст.62 УК РФ.
Оснований для применения ст.64 УК РФ, а также для назначения дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд не усматривает.
Такое решение относительно наказания суд находит законным, справедливым, соответствующим личности виновного и содеянному им, необходимым и достаточным для его исправления. Суд полагает, что сохраняется возможность исправления подсудимого без изоляции от общества, но под контролем государственного органа с возложением на подсудимого соответствующих обязанностей, в том числе и противонаркотического лечения, поскольку в материалах уголовного дела имеется медицинское заключение о нуждаемости подсудимого в таком лечении и об отсутствии противопоказаний для этого.
Судьбу вещественных доказательств суд разрешает следующим образом: наркотические средства – дезоморфин, как запрещенный в свободном обороте, **, шприцы, флаконы, самодельные весы, тампоны как не представляющие ценности и не могущие быть использованными подлежат уничтожению.
Процессуальные издержки по оплате труда адвоката на предварительном следствии в размере 2058 руб. 96 коп. и в судебном заседании в размере 1715 руб. 65 коп. суд возлагает на трудоспособного подсудимого.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд
приговорил:
признать Лепихина А.А. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.232 УК РФ, и назначить ему наказание 2 (два) года лишения свободы.
На основании ст.73 УК РФ назначенное наказание считать условным с испытательным сроком 3 года.
Обязать осужденного без уведомления уголовно-исполнительной инспекции не менять постоянного места жительства, являться в инспекцию на регистрацию 2 раза в месяц в назначенное инспекцией время, пройти курс лечения от наркомании, к которому приступить в течение 1 месяца после вступления приговора в законную силу.
Меру пресечения Лепихину в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить по вступлении приговора в законную силу.
Все вещественные доказательства уничтожить.
Взыскать с Лепихина А.А. в доход федерального бюджета в возмещение процессуальных издержек по оплате труда адвоката 3774 (три тысячи семьсот семьдесят четыре) руб. 61 коп.
Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в Алтайский краевой суд через Заринский городской суд в течение 10 суток со дня его провозглашения.
Судья