Уголовное дело №
ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Улан-Удэ 10 марта 2011 года
Советский районный суд г. Улан-Удэ в составе председательствующего судьи Олоевой Н.С. единолично, с участием государственного обвинителя - помощника прокурора Советского района г. Улан-Удэ Бородиной А. С., потерпевшего ШВЛ., подсудимой Шураевой О. В., её защитника – адвоката Гавриловой Р. С., представившей удостоверение № 097 и ордер № 13, при секретаре Сандуеве Р. А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении Шураева О.В., <данные изъяты> ранее не судимой,
- обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ст. 156 УК РФ,
УСТАНОВИЛ:
16.04.2009 г. Шураева О. В. являясь матерью, НАД., в соответствии со ст.ст. 63, 65 Семейного кодекса Российской Федерации имела право и обязанность воспитывать ребенка, несла ответственность за воспитание и развитие ребенка, была обязана заботиться о здоровье, физическом развитии ребенка. С весны 2010 г. до 10.06.2010 г. Шураева О.В. с дочерью проживали по адресу: <адрес>. Шураева О.В. без уважительных причин не поставила дочь на медицинский учет в детскую поликлинику по месту жительства. Не позднее 03.06.2010 г. у НАД. в доме по указанному адресу появились явные признаки заболевания: значительно поднялась температура тела (до +38?C, включительно), она стала беспокойной, физическое состояние в сравнении с обычным ухудшилось. До 10.06.2010 г. включительно, не менее, чем в течение 7 дней, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления последствий в виде смерти дочери, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла их предвидеть, Шураева О.В. при отсутствии уважительных причин не обратилась за помощью в медицинское учреждение, не вызвала врача поликлиники, имея для этого реальную возможность. Шураева О. В. фактически, не лечила дочь, хотя ее состояние не улучшалось. Вследствие преступной небрежности Шураевой О.В., в связи с отсутствием длительное время лечения, у ребенка развились необратимые процессы в легких с формированием тяжелых осложнений (гнойный плеврит, перикардит, медиастинит, инфаркт верхушки правого легкого, тампонада сердца). 10.06.2010 г. около 11 часов в указанном доме в результате двусторонней полисегментарной гнойно-фиброзной, межуточно-интерстициальной пневмонии, осложнившейся гнойно-фибринозным плевритом, перикардитом с тампонадой сердца, медиастинитом, геморрагическим субплевральным инфарктом верхушки правого легкого с нагноением, с развитием легочно-сердечной недостаточности, на фоне иммунодефицитного состояния (акцидентальная трансформация вилочковой железы, 3-4 фаза) НАД. скончалась.
При аналогичных обстоятельствах Шураева О. В. органом следствия обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ.
В судебном заседании подсудимая Шураева О. В. вину в совершении преступления признала частично, показав суду, что признает вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ не признает, поскольку жестоко с ребенком не обращалась. От дачи дальнейших показаний суду отказалась, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ, пояснив, что позиция ее защиты согласована с адвокатом.
В порядке ст. 276 ч.1 п.3 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя, судом были оглашены показания Шураевой О. В., данные в ходе предварительного следствия.
Так, в ходе следствия, в качестве подозреваемой и обвиняемой, Шураева О. В. в целом дала аналогичные показания, показала, что ее дочь НАД.., родилась здоровой, патологий не наблюдалось, не страдала хроническими заболеваниями. С апреля 2010 г. с детьми она проживала по адресу <адрес>. Там же проживала ее сестра ШСВ. с дочерью ВАЛ.. В указанном доме они проживали до августа 2010 г. В первых числах июня 2010г., точную дату не помнит, дочь стала неспокойной, капризничала, поднималась температура, она подавала явные признаки болезни. Неделю до смерти ребенок недомогал. Она не обратила должного внимания на это, решила, что режутся зубы, дочь болезненно переживала процесс прорезывания зубов. Она не обратилась за медицинской помощью, думая, что это временное состояние. Температура тела дочери была около 38 градусов, периодически поднималась или опускалась. В связи с тем, что температура оставалась стабильно высокой, на 3-4 день болезни она начала сбивать температуру детским «Парацетамолом». Вначале у дочери немного снизилась температура, затем снова поднялась, сбить ее уже не удалось, НАД. продолжала болеть. 08.06.2010 г. она купила «Нурофен» в свечах, начала их ставить, чтобы понизить температуру тела дочери. С 07 до 10.06.2010 г. температура ребенка оставалась нестабильной, поднималась до 38 градусов, опускалась до нормального состояния. У ребенка нарушился сон, аппетит, она много спала, была вялой, ослабленной. Несмотря на то, что дочери лучше не становилось, она не обратилась за медицинской помощью, не придала этому должного внимания. У нее была возможность вызвать скорую помощь, обратиться к участковому врачу, но она наделялась, что сможет вылечить ребенка с помощью указанных лекарств. У нее нет специальных знаний в медицине, чтобы диагностировать заболевание, однако, решила, что недомогание дочери носит незначительный характер, нет необходимости прибегать к медицинской помощи. Кроме того, дочь она не поставила на медицинский учет в <адрес>, ее медицинская книжка находилась в медицинском пункте <адрес> по месту прежнего проживания. Она решила, что из-за отсутствия книжки ее откажутся обслуживать, хотя за медицинской помощью в амбулаторию <адрес> не обращалась. 09.06.2010 г. ее сестра ШСВ. вызвала участкового врача ВОВ. для своего ребенка ВАЛ., которую выписали из больницы. Ее самой (Шураевой О. В.) дома не было. По возвращению домой, сестра сказала, что приходила врач, которая попутно осмотрела НАД. послушала дыхание, выписала рецепт. ВОВ. не назвала диагноз ребенка. Симптомы болезни НАД. врачу пыталась описать ее сестра. Выписанное лекарство в тот день она не купила, к ВОВ. в медпункт не ходила, не интересовалась состоянием ребенка, не консультировалась по поводу дальнейших действий. После посещения врача состояние ребенка продолжало оставаться прежним, ночью она спала беспокойно. Утром 10.06.2010 г. НАД. проснулась около 07 часов, немного поела, уснула. Температуру она не измеряла, но вид дочери был болезненно-ослабленным. Они с сестрой занялись домашними делами. Около 11 часов она увидела, что кожа дочери посинела, она потрогала ребенка, дочь не дышала, была холодной. Она поняла, что ребенок мертв. Она понимает, что в случае своевременного обращения за медицинской помощью, более внимательного отношения к состоянию здоровья, имелась реальная возможность спасти жизнь ребенка. Она не проявила должного внимания, проявила небрежность, так как не думала, что изменения в состоянии здоровья дочери могут повлечь смерть, не думала, что требуется срочное медицинское вмешательство. Вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ не признает полностью, считает, что пыталась оказать ребенку помощь, никогда жестоко с дочерью не обращалась, умысла на причинение смерти ребенку не было.
Виновность Шураевой О. В. в совершении преступления при установленных и описанных выше обстоятельствах подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами:
Потерпевший ШВЛ., воспользовавшись правом, предоставленным ст. 56 УПК РФ дать показания суду отказался.
В порядке ст. 281 ч.4 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя судом были оглашены показания потерпевшего ШВЛ., данные им в ходе предварительного следствия.
Так, допрошенный 13.01.2011г. ШВЛ. показал, что его дочь Шураева О.В. <данные изъяты> родила девочку. После рождения Шураева О.В. с дочерью проживали с ним, Внучка НАД. была здоровым ребенком, в <адрес> их постоянно посещали медработники. Шураева О.В. носила ребенка в амбулаторию для проведения процедур. НАД. развивалась нормально. Потом его дочери Шураева О.В. и ШСВ. со своими детьми переехали в <адрес>, проживали в доме своих знакомых по адресу <адрес>. Он стал видеть их реже, периодически приезжал. 09.06.2010 г. он приехал в гости, дочери сказали, что НАД. себя плохо чувствует несколько дней, стала вялой. В этот же день приходила женщина-врач, осмотрела ребенка, сказала, что есть хрипы, заверила, что ничего страшного нет, они успокоились. Ему неизвестно о том, что врач выписала лекарство, не известно по каким причинам Шураева О.В. не приобрела его. Он не интересовался, какими лекарствами лечили ребенка, почему Шураева О.В. не обратилась в скорую медицинскую помощь. 10.06.2010 г. днем позвонила Шураева О.В., сказала, что НАД. умерла. Смертью внучки ему принесены глубокие моральные страдания (л.д. 178-181).
После оглашения потерпевший ШВЛ. показания подтвердил, также показал, что Шураева О.В. с дочерью постоянно проживала совместно, не била, телесных повреждений у ребенка никогда не видел. Шураева О.В. была заботливой матерью, ребенок не был запущенным, все необходимые предметы одежды, продукты были в наличии, хотя они имеют небольшой достаток.
Свидетель ШСВ., воспользовавшись правом, предоставленным ст. 56 УПК РФ дать показания суду отказалась.
В порядке ст. 281 ч.4 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя судом были оглашены показания свидетеля ШСВ., данные в ходе предварительного следствия.
Так, свидетель ШСВ., допрошенная 13.01.2011г. показала, что с апреля 2010 г. с сестрой и детьми арендовали <адрес>, Им было известно, что ранее проживавшие в этом доме болеют туберкулезом. Специальную санитарную обработку дома перед въездом они не проводили. С 7 по 9 июня она лежала с дочерью в больнице, выписались и приехали в указанный дом, где находилась сестра Шураева О.В. с детьми. Она обратила внимание, что племянница НАД. болеет, то поднималась, то опускалась температура, НАД. большую часть дня спала, была вялой, ослабленной, был плохой аппетит, ночью часто просыпалась. Она предлагала сестре вызвать скорую помощь. Шураева О.В. этого не сделала, думая, что у ребенка режутся зубы. Она считает, что сестра не хотела вызывать скорую помощь т.к. медкарты ребенка не было, она не состояла на учете в амбулатории <адрес>. Шураева О.В. занималась лечением ребенка сама, давала пить «Детский парацетамол», ставила свечи «Нурофен», обтирала тело, однако ребенку лучше не становилось. 09.06.2010 г. она вызвала участкового педиатра для осмотра ее дочери ВАЛ.. Пришла врач ВОВ., осмотрела ВАЛ.. Она попросила также осмотреть племянницу. ВОВ. осмотрела ребенка, послушала дыхание, сказала, что в груди имеются небольшие хрипы, выписала рецепт на «Флемоклав». Шураева О.В. в это время дома не было. Когда сестра вернулась, она рассказала о визите врача. В этот день сестра лекарство дочери не купила, т.к. аптека уже была закрыта. Ночью племянница постанывала во сне. 10.06.2010 г. с утра она к племяннице не подходила. Они с сестрой занялись домашними делами. Около 11 часов Шураева О.В. сказала, что НАД. не дышит. Она увидела, что племянница уже посинела. Она вызвала скорую помощь, которая констатировала смерть ребенка. Племянница с рождения была здоровым ребенком, не болела, была подвижной, не капризной, хлопот не доставляла (л.д. 186-189).
После оглашения свидетель ШСВ. показания полностью подтвердила, также показала, что Шураева О.В. с дочерью постоянно проживала совместно, заботилась о ребенке, у племянницы всегда была одежда по сезону, питание в достаточном количестве, сестра ребенка на долгое время не оставляла, жестоко с ребенком не обращалась.
Свидетель БАТ. показала суду, что в ее должностные обязанности входит организация и контроль за работой МУЗ «Городская поликлиника №». 10.06.2010 г. ей сообщили о смерти ребенка НАД. по адресу <адрес>, которая не состояла на учете в детской поликлинике. Врач ВОВ. сообщила, что в ходе посещения 09.06.2010 г. ВАЛ., ею также была осмотрена НАД. у которой была температура. ВОВ. не смогла собрать полный анамнез т.к. матери на момент осмотра дома не было, тетя не смогла дать подробных пояснений об изменении самочувствия ребенка. ВОВ. провела визуальный осмотр, термометрию не провела, т.к. отсутствовал градусник. ВОВ. обнаружила умеренную гиперемию дужек, миндалины не были увеличены. Прослушиванием было обнаружено жестковатое дыхание, хрипов не было обнаружено, сердечные тоны были ритмичными. Перкуссию не провела, посчитав, что дыхание жесткое, определив это при прослушивании. ВОВ. поставила диагноз: острое респираторное заболевание (фаринготрахеит), заболевание горла и трахеи, назначила лечение, выписала рецепты, контроль температуры, рекомендовала обратиться в поликлинику по месту жительства. ВОВ. не в полном объеме выполнила предусмотренный стандарт обследования: провела неполный опрос из-за отсутствия дома матери, неполный осмотр, не оценила степень тяжести состояния ребенка. За что в настоящее время наказана. Однако необходимо учесть, что при осмотре ВОВ. у ребенка не было повышенной температуры, т.к. мать сбивала ее жаропонижающими средствами. Если бы во время осмотра в доме присутствовала мать, которая бы разъяснила врачу стадии изменения самочувствия ребенка, врачу удалось бы поставить более адекватный диагноз и госпитализировать ребенка.
Свидетель ВОВ. показала, что является участковым педиатром МУЗ «Городская поликлиника №», <данные изъяты>
09.06.2010 г. ВОВ. пришла по адресу <адрес>, для посещения ВАЛ., которая нуждалась в наблюдении в связи с выпиской из больницы, ранее ее мать обращалась к ней. ВОВ. осмотрела ВАЛ.. ШСВ. в это время держала на руках маленького ребенка немногим больше года. Она поинтересовалась, чей это ребенок. ШСВ. пояснила, что это ее племянница, которая проживает здесь же с матерью. ШСВ. попросила осмотреть племянницу, пояснила, что у ребенка перепады температуры тела в течение нескольких дней. Она осмотрела ребенка, которая внешне не выглядела больной, высокой температуры не было. Она послушала дыхание, в груди было жестковатое дыхание, ребенок не капризничал, поставила предварительный диагноз: «Острая вирусная инфекция. Трахеит», выписала рецепт на препарат «Флемоклав», отхаркивающую микстуру, разъяснила правила приема лекарств. Матери ребенка на момент осмотра не было, ШСВ. не могла пояснить толком об изменении самочувствия ребенка. Ничего не знала о том, как изменился сон ребенка, вес, аппетит, общее самочувствие, с какого дня повысилась температура. ШСВ. сказала только, что накануне у ребенка была высокая температура, мать ставила свечи «Нурофен», т.к. решила, что режутся зубы. В доме, где проживали Шураева О.В., была скромная обстановка, однако ребенок был одет опрятно, признаков запущенности не было, девочка была достаточно упитанной. Она попросила передать матери ребенка, чтобы та пришла в амбулаторию, чтобы более детально поговорить о самочувствии ребенка, обсудить дальнейшее лечение. Ребенок не состоял на учете амбулатории, медкарты не было, но педиатры должны оказывать помощь всем малолетним детям, независимо от места их постоянного наблюдения. Скорую помощь она не вызывала, вопрос о госпитализации ребенка не решался, т.к. по внешнему осмотру показаний к этому не было. Мать ребенка в амбулаторию не обращалась за все время болезни ребенка, на учете амбулатории ребенок не состоял, хотя они проживали в <адрес> около двух месяцев на момент смерти ребенка. На следующий день, 10.06.2010 г. в дневное время ей сообщили о смерти ребенка, она выезжала для осмотра.
В порядке ст. 281 ч.1 УПК РФ в связи с неявкой в судебное заседание, по ходатайству государственного обвинителя, с согласия стороны защиты, были оглашены и исследованы показания свидетеля ЦЫБ., данные в ходе предварительного следствия.
Так, свидетель ЦЫБ. показала, что работает медсестрой амбулатории <адрес>. В апреле 2009 г. обратилась Шураева О.В., сообщила, что родила девочку, с которой проживает в <адрес>. Ребенок был взят на патронаж. Она посещала ребенка регулярно, ребенок рос и развивался в соответствии с нормой, отклонений не было. За время наблюдения ребенок около 3-4 раз болел респираторными заболеваниями в легкой форме, в стационар не помещалась. Ребенок всегда опрятно выглядел, был ухоженным, имелись все необходимые предметы. После трех месяцев мать приносила ребенка на прививки. Шураева О.В. была заботливой матерью, исполняла все рекомендации медработников. В апреле 2010 г. Шураева О.В. не принесла дочь для проведения туберкулиновой пробы. Она выяснила, что семья не проживает по прежнему месту жительства. Она разыскала Шураеву О.В. на работе, сообщила о необходимости проведения туберкулиновой пробы. Шураева О.В. обещала привезти ребенка, однако, так и не привезла. Позже ей стало известно, что Шураева О.В. проживает с детьми в <адрес>, однако медкарту дочери она не забирала (л.д. 190-193).
Кроме того, в порядке ст. 285 УПК РФ судом были оглашены и исследованы следующие протоколы следственных действий и иные документы, свидетельствующие о виновности подсудимого в совершении преступления:
- рапорт от 10.06.2011г. в 11.17 часов поступило сообщение об обнаружении трупа НАД., по <адрес>, смерть по неизвестным причинам до прибытия скорой помощи (л.д. 21); рапорт от 10.06.2011г. об обнаружении трупа в <адрес> (л.д. 19); протокол осмотра места происшествия от 10.06.2010 г. в соответствии с которым осмотрен <адрес> и обнаруженный в доме труп ребенка без видимых телесных повреждений (л.д. 22-31); заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с которым причиной смерти НАД. явилась легочно-сердечная недостаточность на фоне гнойно-фибринозной пневмонии, осложненной гнойно-фибринозным плевритом, медиастенитом и перикардитом с тампонадой сердца в полости перикарда с большим количеством экссудата (10,0 мл). Смертельные осложнения развились на неблагоприятном фоне - имуннодефицитное состояние, определенном при судебно-гистологическом исследовании. При исследовании трупа не обнаружены телесные повреждения (л.д. 137-143); протокол допроса судебно-медицинского эксперта СКР. от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которым ею проводилось судебно-медицинское исследование трупа НАД., составлено заключение. По результатам экспертизы был сделан вывод о том, что причиной смерти явилась легочно-сердечная недостаточность на фоне гнойно-фибринозной пневмонии, осложненной гнойно-фибринозным плевритом, медиастенитом и перикардитом с тампонадой сердца в полости перикарда с большим количеством экссудата. Данные смертельные осложнения развились на неблагоприятном фоне - имуннодефицитное состояние, которое могло сформироваться в течение длительно-текущего инфекционного заболевания. Пневмония развилась не за 1 - 2 дня, а за более длительный период. Имуннодефицитное состояние явилось фоновым для течения болезни, на его фоне и фиброза легочной ткани присоединилась инфекция с развитием пневмонии, которое усугубило имуннодефицитное состояние (скопление микробных колоний). Учитывая скопление микробных колоний вероятно у инфекции был бактериальный возбудитель (например, стафилококк или стрептококк). Пневмония наступила в результате контакта с возбудителем инфекционного заболевания. Выявленные воспалительные изменения характерны для неспецифического воспаления, которое может проявляться иными возбудителями. Потеря веса может быть связана не только с болезнью, но и другими компонентами, качеством или недостатком пищи и др. Для наступления таких осложнений, как гнойно-фибринозный плеврит, медиастенит, перикардит с тампонадой сердца в полости перикарда с большим количеством экссудата необходимо длительное время (более чем три дня) у ребенка наблюдалась более сложная, запущенная форма пневмонии. При гнойно-фиброзной пневмонии возможно изменением температуры тела, снижение аппетита, слабость, другие симптомы. Использование препаратов «Нурофен», «Парацетамол» смазало клиническую картину, температура тела сбивалась, приглушалось течение болезни, когда необратимые воспалительные процессы в организме продолжали развиваться, что повлекло смерть. Согласно медицинских документов установлено, что в бытовой период велось амбулаторное наблюдение, отклонений в развитии не наблюдалось. Что не означает, что у ребенка не могло быть скрыто протекающих патологий. Внутриутробное развитие может быть вялотекущим, «манифестировать» в определенном возрасте. Возможно, возбудителем инфекции в организме ребенка явился хламидиоз, который был диагностирован у матери во время беременности. В целом, согласно медицинских документов сопутствующих заболеваний у НАД. не было (л.д. 146-148); заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с которым комиссия экспертов пришла к выводу о том, что: 1. Смерть НАД. наступила от двусторонней полисегментарной гнойно-фиброзной, межуточно-интерстициальной пневмонии, осложнившейся гнойно-фибринозным плевритом, перикардитом с тампонадой сердца, медиастинитом, геморрагическим субплевральным инфарктом верхушки правого легкого с нагноением, с развитием легочно-сердечной недостаточности, на фоне иммунодефицитного состояния, что подтверждается данными морфологического исследования трупа (ткань легких со склерозом межальвеолярных перегородок, с участками дисателектазов и ателектазов дыхательной паренхимы, с истончением и разрывами межальвеолярных перегородок, отечная жидкость в просветах альвеол; кровоизлияния в межальвеолярные перегородки, лейкоцитарная инфильтрация, скопление воспалительного экссудата с примесью большого количества лейкоцитов, разрушенных лейкоцитов, нитей фибрина; утолщение, склероз, лейкоцитарная инфильтрация с наложением масс фибрина на плевре, эпикарде, перикарде, в мягких тканях средостения; отек, рассеянная лимфолейкоцитарная инфильтрация подслизистого слоя гортани, трахеи; интерстициальный отек, мелкоочаговые периваскулярные кровоизлияния в миокарде; скопления микробных колоний в виде кокковой флоры, окруженной зоной некроза на эпикарде). Данная патология легких с развитием тяжелых осложнений имела давность течения не менее 7 дней. Ребенок все дни находился без адекватного лечения. Врачом ВОВ. ребенок осмотрен за несколько часов до смерти, когда находился в крайне тяжелом состоянии, учитывая данные заключения эксперта (тяжелая пневмония с уже развившимися осложнениями). В данном случае имела место недооценка тяжести состояния ребенка врачом-педиатром по причине поверхностного осмотра ребенка. При адекватной оценке тяжести состояния, ребенок нуждался в срочной госпитализации, хотя даже в случае госпитализации прогноз для жизни ребенка оставался неблагоприятным из-за наличия множественных тяжелых осложнений. Таким образом, комиссия пришла к выводу, что причинно-следственной связи между действиями врача и смертью ребенка нет. 2. Развившиеся необратимые процессы в легких с формированием тяжелых осложнений (гнойный плеврит, перикардит, медиастинит, инфаркт верхушки правого легкого, тампонада сердца) обусловлены отсутствием лечения ребенка в течение длительного времени по причине не обращения матери за медицинской помощью. 3. В случае своевременного обращения за квалифицированной медицинской помощью (на начальных стадиях заболевания) не исключен благоприятный исход для жизни НАД. (л.д. 155-166); протокол допроса судебно-медицинского эксперта ПАР., в соответствии с которым комиссией экспертов проводилась комплексная судебно-медицинская экспертиза по медицинским документам и заключению судебно-медицинского исследования трупа НАД. По результатам были сделаны выводы о том, что смерть ребенка наступила от двусторонней полисегментарной гнойно-фиброзной, межуточно-интерстициальной пневмонии, осложнившейся гнойно-фибринозным плевритом, перикардитом с тампонадой сердца, медиастинитом, геморрагическим субплевральным инфарктом верхушки правого легкого с нагноением, с развитием легочно-сердечной недостаточности, на фоне иммунодефицитного состояния. Летальный исход стал возможен по причине длительного не обращения матери ребенка и других близких родственников за квалифицированной медицинской помощью. Было установлено, что патология легких с развитием тяжелых осложнений имела давность не менее 7 дней до смерти ребенка. В случае обращения матери за медицинской помощью на начальных стадиях болезни возможность благоприятного исхода была велика. Однако мать ребенка занималась самолечением дочери, на протяжении нескольких дней сбивала температуру тела «Нурофеном» и «Парацетамолом», которые «смазали» клиническую картину, возможно с их помощью температура тела понижалась на некоторое время, однако, необратимые внутренние процессы развивались. В момент осмотра врачом-педиатром ребенок находился в крайне тяжелом состоянии. Имела место недооценка тяжести состояния ребенка педиатром по причине проведенного поверхностного осмотра. Необходимо учесть, что матери ребенка на момент посещения врачом дома не оказалось, в связи с чем не удалось собрать полный анамнез, был поставлен ошибочный диагноз, который не явился причиной смерти ребенка. Даже в случае госпитализации ребенка после осмотра врачом прогноз для жизни ребенка оставался неблагоприятным. Комиссия пришла к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями врача-педиатра и смертью ребенка. В данном случае действия (бездействие) матери, выразившееся в не обращении за медицинской помощью и проведением самолечения повлекли развитие необратимых процессов в легких ребенка с формированием тяжелых осложнений (л.д. 169-171).
Также судом исследовались материалы, характеризующие личность подсудимой.
Оценив все представленные сторонами доказательства, суд считает их допустимыми, по своему содержанию относимыми, а в совокупности достаточными для признания Шураевой виновной в совершении преступления при установленных и описанных выше обстоятельствах.
В основу обвинительного приговора, суд считает необходимым взять признательные показания подсудимой в ходе предварительного следствия, показания потерпевшего в суде и в ходе следствия, свидетелей: ВОВ., БАТ. в судебном заседании, показания свидетеля ШСВ. в суде и в ходе предварительного следствия, свидетеля ЦЫБ. на предварительном следствии. Данные показания последовательны, непротиворечивы, устанавливают одни фактические обстоятельства и объективно подтверждаются исследованными в порядке ст. 285 УПК РФ доказательствами, в том числе заключениями экспертиз, показаниями экспертов.
Не доверять показаниям указанных лиц у суда нет оснований, поскольку мотивов для оговора ими подсудимой не установлено.
Исследованными в судебном заседании доказательствами установлено, что Шураева О.В., являясь матерью малолетнего ребенка проявила преступную небрежность, невнимательность, выразившуюся в том, что не поставила ребенка на учет в детской поликлинике по месту жительства. При заболевании ребенка в течение длительного времени фактически не предприняла мер для адекватного лечения своего малолетнего ребенка, отчего наступили последствия в виде наступления смерти НАД. При этом, суд приходит к выводу, что Шураева действовала по неосторожности, что следует из анализа ее показаний, согласно которым она не предвидела возможности наступления смерти дочери, хотя должна была и могла предвидеть такие последствия, поскольку законом на нее в том числе возложена обязанность заботиться о физическом развитии ребенка.
Давая юридическую оценку действиям Шураевой О. В., суд квалифицирует их по ст. 109 ч.1 УК РФ – как причинение смерти по неосторожности.
При этом, суд по ходатайству государственного обвинителя, высказанному в прениях сторон, исключает из объема обвинения квалификацию аналогичных действий Шураевой О. В. по ст. 156 УК РФ были квалифицированы излишне.
При назначении вида и размера наказания, судом учитывается тяжесть и общественная опасность совершенного преступления, данные о личности виновной, ранее не судимой, условия жизни ее семьи, обстоятельства, смягчающие наказание. В качестве которых, в порядке ст. 64 УК РФ.
Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено, как и оснований для освобождения Шураевой О. В. от уголовной ответственности или наказания.
Учитывая вышеизложенное, мнение потерпевшего, влияние наказания на исправление виновной, для достижения целей наказания, суд считает исправление виновной возможным при назначении наказания в виде лишения свободы. Судом обсуждалась возможность назначения Шураевой более мягкого наказания, предусмотренного санкцией статьи 109 ч.1 УК РФ, однако, учитывая те обстоятельства, что Шураева О. В. не имеет места постоянного проживания на территории РФ, не находит оснований для назначения наказания, связанного с ограничением свободы.
Вместе с тем, учитывая мнение потерпевшего по мере наказания, личность виновной, суд считает возможным ее исправление без изоляции от общества, применив правила ст. 73 УК РФ об условном осуждении при установлении испытательного срока и возложении исполнения определенных обязанностей.
При разрешении вопроса о судьбе вещественных доказательств, суд руководствуется правилами ст. 81 УПК РФ.
Исковых требований по делу не заявлено.
Сумму в размере 4823,27 руб., подлежащую оплате труда адвоката Гавриловой Р. С., осуществлявшей защиту прав и законных интересов подсудимой в порядке ст. 50 УПК РФ, в ходе предварительного и судебного следствия суд в порядке ст. ст. 131,132 УПК РФ признает процессуальными издержками, которые подлежат взысканию с осужденной. Достаточных оснований для освобождения осужденной от оплаты процессуальных издержек суд не усматривает.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 307, ст. 308, ст. 309 УПК РФ, суд
ПРИГОВОРИЛ:
Признать Шураева О.В. виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 109 ч.1 УК РФ и назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок в 1 (Один) год 6 месяцев.
В порядке ст. 73 ч.5 УК РФ исполнение следующих обязанностей: в установленном законом порядке встать на учет в специализированном государственном органе, осуществляющем контроль за поведением условно осужденных, при изменении постоянного места жительства уведомлять указанный орган в срок не позднее 10 суток.
Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить по вступлению приговора в законную силу.
Взыскать с Шураева О.В. в доход государства процессуальные издержки в размере 4823 (Четыре тысячи восемьсот двадцать три) руб. 27 коп.
Вещественные доказательства по настоящему уголовному делу: – по вступлению приговора в законную силу уничтожить.
Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда Республики Бурятия в течение 10 суток со дня его оглашения. В случае подачи кассационной жалобы, осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий: Н. С. Олоева